|
| Милости просим на наш литературный портал |
Пленники пещеры
рого, заметим в скобках, был инженерский диплом). — Вам на это стоит посмотреть, а то, сдается мне, оно вот вот исчезнет!
Жабодыщенко, открыв рот, доверчиво глазел на чудо:
— Матинка ридна, шо ж воно таке?!
На желтом крашеном полу была небрежно начертана магическая пентаграмма, из центра которой волнами расходился необычайный зеленый свет. Во всяком случае, Мулкеба безошибочно признал бы в этом рисунке пентаграмму, а вот ушлый Салонюк — хотя таких умных слов не знал — с интересом его разглядывал:
— Це якийсь Галин ведьмацкий малюнок. Мабуть, щоб до хаты никто не совався. Бачите, фрицу вже хана, вид него одно зелене марево осталось.
Маметов испуганно затараторил:
— Командира, командира, не можно нам здесь стоять, шайтан больно злой! Моя, твоя, вся наша отряда пропадать! Маметов никогда Ташкент, Малика, мама не видать! Бежать надо!
Сияние, словно почуяв неладное, начало то вспыхивать, то угасать, словно давало понять, что вот вот должно произойти НЕЧТО. Салонюк отступил на шаг и прикрыл лицо рукой.
— Маметов дило каже: зараз нам треба звид сы тикаты, бо поперетворюемося в яких небудь летучив тварив! Галя и не на таке здатна.
Первым поддался панике Сидорчук. Отдавливая ноги Перукарникову и Маметову, он ломанулся к выходу, приговаривая:
— Тикаем, тикаем, хлопцы! Здоровше будем.
В этот момент сияние вспыхнуло и с оглушительным треском охватило всех присутствующих, будто заграбастало мягкими и теплыми лапами. На краткий миг у партизан потемнело в глазах, а когда они снова обрели способность четко видеть, то выяснилось, что зеленый свет исчез, равно как и избушка с разрисованным полом, и зима, и родной хутор Белохатки.
Они обнаружились в неизвестной местности валяющимися посреди летнего — благоухающего и цветущего — поля.
Перукарников выбрался из под лежащего на нем Сидорчука:
— Вот черт, едва зенки не повылазили. Фу, жарища как в аду… — И стал расстегивать телогрейку.
Маметов сидел среди цветов, крепко сжимая в руках автомат:
— Командира! Моя умирать — или уже в Ташкенте?
— Та, може, и в Ташкенте, — рассудительно заметил Салонюк, протирая глаза. — Бис его знае! Судя з того, що я почуваю себе, як яечня на сковороди, то або в пекли на тому свити, або у Маметова на батькивщине.
— Чур мене, чур, чур, нечистая… — перекрестился Жабодыщенко.
— Ну що ты бормочешь, що ты бормочешь, — скривился командир. — Це робыты вже пизно. Зараз це не допоможе! Треба хочь якусь оборону зайняты для проформу.
Очевидно, с этой целью он перевернулся на живот и стал осторожно осматриваться. Перукарников подполз поближе.
— Товарищ командир, похоже, ничто нам не угрожает, кроме этой чертовой жары. Может, устроим осмотр личных вещей да переоденемся потихонечку… пока снова не похолодает?
Салонюк собрался было возражать, но утер рукавом льющийся по лицу пот и пробормот
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
