|
| Милости просим на наш литературный портал |
Пленники пещеры
один майор, можно я дам знак нашим, чтобы ехали?
— Мин здесь нет, — пыхтя и отковыривая загадочную субстанцию, изрекла «гордость нации», — это точно. Так что пусть едут. Да предупреди, чтобы при въезде на мост Клаус не гнал лошадей. Черт его знает, шедевр шедевром, а на чем по нему ездили до нас — неизвестно. Всего можно ожидать, сам понимаешь — Россия. Давай зови ребят.
Вопреки ожиданиям и логике военного времени, все обошлось без приключений. Уходила в неизвестность пыльная желтоватая дорога, и бодро катил по ней экспериментальный танк вермахта, продвигаясь на юг, как отбившаяся от стаи перелетная птица.
— Ганс, представляешь, — взахлеб повествовал Генрих, — мост то, оказывается, не сцементирован, а склеен чем то вроде резиновой массы.
— Теперь я понимаю, почему его никто не охранял. От него пули и снаряды отскакивают как от стенки горох.
— Резиновые мосты в России не редкость, — не удержался Вальтер, медленно обалдевающий от местных реалий. — Здесь ими, наверное, никого не удивишь. Да и нам бы не мешало парочку для Берлина прихватить.
— Вы напрасно шутите, — веско заметил Морунген. — Этот мост — загадка, и не только для строителей, но и для историков. Я немного изучал русскую архитектуру и скажу, не колеблясь, что это нечто экспериментальное, возможно единственное в своем роде. Хорошо, что Вальтер сфотографировал всех нас на фоне моста.
— Господин майор, впереди виднеется какой то указатель, — радостно сообщил Клаус.
Дитрих приободрился:
— Притормози. Посмотрим, что это такое.
— Да здесь целый перекресток! — восхитился механик.
— Слава Богу, сейчас поглядим, что у них тут написано.
Все с надеждой и плохо скрытой гордостью обратили свои взоры к командиру. Вот он — человек, доблестно сражавшийся с зубодробительной русской грамматикой и способный вывести их из тупика. Но похоже, что их надежды оказались преждевременными.
— Ну и иероглифы, ну и корябусы, ничего не разберу. Будто вобще не по русски написано.
Словно трудолюбивый дятел, высматривающий добычу в складках коры, Дитрих наклонял голоду то вправо, то влево, широко открывал и даже щурил глаза — однако тщетно. Ни одной знакомой буквы не удалось обнаружить ему на потемневшем от времени куске грубо отесанного дерева.
— Хорошо, что у них пока не повальная грамотность населения, — есть какие то пояснительные рисуночки. Ну и ну! Возникает впечатление, что они верят в свои сказки: направо пойдешь — сам пропадешь, налево — коня потеряешь, прямо… А прямо, по моему, закусочная, или ресторан, или черт его знает. Одним словом, харчевня.
При слове «закусочная» в танке воцарилась напряженная тишина. Уловив витавшую в воздухе мысль, Дитрих распорядился:
— Если я правильно понимаю, нам прямо.
— Так точно, господин Морунген! — грянул дружный и повеселевший хор.
— Клаус, гони на полной вперед. Поглядим, что у них подают к
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
