|
| Милости просим на наш литературный портал |
Первый день раскопок
н майор? — деловито осведомился Ганс, оглядывая местность.
— Да ты просто стрельни для начала — стрелок! — вскипел Дитрих. — Пока есть из чего стрелять и есть кому командовать! Черт бы побрал эту Россию! Не война, а сумасшедший дом!
— Кстати, о сумасшедшем доме, господин майор! Я вот тут думал…
Обстановка в танке и вокруг него постепенно накалялась. Невозмутимый Вальтер методически продолжал терзать несчастную рацию; Ганс — натянутый как струна — целился в пространство перед собой, готовый в любую секунду стрелять; Генрих все еще сражался с прилипучей тварью и постепенно приходил к выводу, что сказки о русских богатырях ничего не преувеличивали, а скорее преуменьшали; Клаус и Дитрих просто сидели как на иголках, но пусть кто нибудь попробует сказать, что это легко.
Внезапно из за деревьев появилась цепочка красноармейцев, несущих на вытянутых руках огромную сеть. Судя по их согбенным фигурам, они ПОДКРАДЫВАЛИСЬ!
Клаус пробормотал, едва сдерживая смех:
— Господин Морунген! Вы это видите?
— Оригинально, — согласился Дитрих. — Что они себе думают? Может, это еще одно новое противотанковое оружие красных? А мы их недооцениваем?
— Да они, наверное, решили нас замаскировать, господин майор, — легкомысленно предположил механик. — Сетку накинут и пойдут на перекур. У них это, кажется, так называется.
— Так это сетка для перекура, что ли? — поразился майор.
— Да нет, господин майор. Вообще то, я точно не знаю, но они, когда что нибудь долго делают, обязательно перекуривают. Мне товарищ рассказывал, как у них в гарнизоне пленные русские мост через речушку строили, — так он замучился их расстрелом пугать: они после каждого пролета перекур устраивали. Иваны ему так и объяснили: русскому человеку нельзя без перекура, как немцу без туалетной бумаги. Вот сейчас перекурим, говорят, потом и расстреляешь.
— Дьявол! — зарычал Генрих голосом раненого людоеда.
— Бу бу буррр, — откликнулось существо, которое в данный момент висело у него за плечами на манер мехового рюкзачка и лягалось что было силы.
По броне затопотали ноги, обутые — судя по звуку — в мягкие чуни.
Какое то время Морунген отстранение наблюдал, как красные накрывают танк сетью, сплетенной из толстых канатов, как деловито и сноровисто забивают в землю колья, чтобы удержать машину на месте. Наконец он обрел дар речи:
— Какая потрясающая уверенность и деловой подход. Словно перед ними свинья, а не шедевр немецкой промышленности.
Клаус демонстративно принюхался:
— Нет, это невыносимо. Ну и вонь. Они, наверное, язычники.
— Коммунисты пропагандируют атеизм.
— Это верно: в таких условиях проще всего верить, что Бога нет и быть не может.
— Господин майор, — подал голос Ганс. — Башню развернуть не удастся, мы зажаты между склонами.
— Знаю, Ганс, знаю, — меланхолически ответствовал Дитрих.
Клаус
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
