|
| Милости просим на наш литературный портал |
Первый день раскопок
> Кляня себя за свою браваду, за непредусмотрительность, приведшую в результате к таким страшным последствиям, майор саркастически заговорил:
— Генрих, дружище, ты любишь партизан?! Пойду открою им дверь, а то они, наверное, там снаружи стоят, а зайти стесняются! — Он вытер с лица пот. — Фу! Ну и жара! Они, наверное, на обед едят только жареных немцев Этакое блюдо — танкисты гриль, приготовленные в танке. Видимо, очень вкусно!
Он хлопнул Генриха по плечу, а затем достал пистолет и, держа его наготове, полез открывать люк
— Ну, где вы, любители нетрадиционной кухни?!
Экипаж напрягся, и тут до них донесся вопль:
— Майн Готт! Что это? Где это мы? Глазам своим не верю! Может, в раю?! На том свете?
В танк ворвался запах горячего сена, пыли, травы, нагретой солнцем, и какофония звуков — чириканье, стрекотание, журчание, жужжание и писк, издаваемый мириадами насекомых. Сверху неслись трели каких то птиц. Дитрих, не заметив в радиусе километра вокруг ни Белохаток, ни домов, ни русской, морозной кстати, зимы, ни прилагающегося к ней снега — не говоря уже о стремительно атакующей танковой бригаде, — окончательно удивился, осмелел и наполовину вылез из люка. Затем, опомнившись, он сделал хитрый ход, совершенно неожиданный для коварного противника, буде он отравил их психотропным газом и затаился неподалеку: майор ущипнул себя за бедро, не жалея. В глазах не стало яснее (да и куда еще?), и летний пейзаж не претерпел изменений. Морунген приложил ладонь козырьком ко лбу и обвел степь взглядом:
— Что за чудеса? Тут и зайцу то укрыться негде, не то что солдатам! Была бы вся Россия такой, и проблем бы не было…
Он с наслаждением потянул носом свежий нагретый воздух и обратился сам к себе — со вполне понятной симпатией:
— Эх, брат Дитрих! Вот так вся жизнь пройдет внутри этой железной коробки, а вокруг такая красота. — Видимо, красота навела его на какие то посторонние мысли, ибо он громко добавил: — Хотя здесь явно без партизан не обошлось, это все их происки: повару — медведя, нам — степь летнюю. Ну, как говорят в России, будь что будет. Всему экипажу разрешается выйти из машины!
Когда первый взрыв недоумения улегся и танкисты снова обрели способность рассуждать если и не здраво, то почти, они обнаружили целый букет несообразностей.
Во первых, танк стоял прямо на развалинах какой то постройки. Насколько они могли определить ее происхождение по тем жалким остаткам, которые были извлечены ими из под гусениц танка, это была плетеная — как корзина — хижина, а вдавленные в сухую землю пучки соломы, перевязанные волосяными бечевками, свидетельствовали, что это была крыша. О том, что эта хижина и была тем самым домом, в который Клаус въехал, разрушив бревенчатую стену, и речи идти не могло.
Во вторых, окружающее было до ужаса реальным, и уже спустя минут десять сперва целенаправленного, а затем и бесцельного блуждания среди травы и цвето
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
