|
| Милости просим на наш литературный портал |
Первый день раскопок
вовать в войне, — развивал свою мысль Хухлязимус. — Нужно иметь высокую квалификацию, чтобы догово'йиться с любым ящейом. Постой! — внезапно его осенило. — Уж не хочешь ли ты сказать, что он собирается П'ЙИЗВАТЬ д'йакона?
— Собирается, — кивнул Сереион. — Признаться, я существенной разницы не вижу. Что в лоб, что по лбу…
— Не говойи так, деточка! — возопил колдун. — Не кощунствуй! Уп'йосить д'йакона сложно, но п'йи этом мы имеем дело с нашим соотечественником, если можно так выйазиться. С существом, кото'йое еще можно попытаться понять. А П'ЙИЗВАТЬ д'йакона — значит то, что значит. То есть п'йизвать д'йакона из откуда то, из иных п'йост'йанств, безо всякой увейенности в том, что удастся с ним договойиться и поладить и что он не йазнесет потом все вд'йебезги!!! Ну, Муйкеба… ну, Муйкеба… Лучше бы он п'йодолжал штопать носки!
— Теперь видишь проблему? — деловито спросил Сереион.
— Вижу. Вижу. Дай подумать. Нет, не давай подумать — у тебя самого идеи были?
— Конечно. Я, собственно, шел к тебе, чтобы ты мне дал какое нибудь оружие против этого Мулкебиного монстра. Он выполнит свою работу, а если взбесится, то я его тут же и прикончу. Это возможно?
— Для чайодея моего уйовня, — назидательно молвил Хухлязимус, — ничего невозможного в п'йинципе нет. Остается только мелочь — выяснить, какого именно д'йакона собийается п'йизывать этот несчастный йевматик. Не слышал, часом7
Командир гвардейцев растерянно пожал плечами.
— Понятно. Никому неизвестно. Возможно, и самому Муйкебе пока еще точно не известно. А ме'йы п'йинимать нужно, — бормотал Хухлязимус.
На глазах у изумленного Сереиона обстановка на островке резко менялась. Вместо пышного обеденного стола возник другой — уставленный перегонными кубами и ретортами; на голове у Хухлязимуса из ниоткуда появилась квадратная шапочка с тремя цветными помпонами — символом высшей колдовской власти, а на плечах — мантия из огненного шелка. Чародей распрямил стан, приосанился и стал величественным и грозным до жути. В ретортах что то булькало, в огромной полой хрустальной сфере кипело, в кубах шипело и текло тоненькими разноцветными струйками по трубочкам, на подносиках и жаровнях дымилось и курилось, а угольки при всем том получались диковинного изумрудного цвета. Хухлязимус бормотал под нос что то неудобопроизносимое:
— Мурлямор табор, чухча усхуха, мое мое пасамас, лябузбакимуз! Нюль нюка самосия, луклюкза осмалиша, пом пом чушсана!
Услышав эту галиматью, Сереион не смог сдержать нервического смешка, хоть и отдавал себе отчет в том, насколько серьезен и важен ритуал, свидетелем которого он стал только что.
— Хихикаешь, — констатировал Хухлязимус, возясь с клубящейся жидкостью, которая то и дело меняла цвет. — А это еще что. Ты вот вооб'йази себе такую ситуацию: п'йизвали меня как то в столицу далекого Пу'йу изгонять какого то демона, который обосновался во двоице тамошнего п'йавителя. Демон оказался
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
|
|
|
