|
| Милости просим на наш литературный портал |
Ностальжи
то могло бы воздвигнуть стену между тобой и мужем. Или причинить боль,
когда вы станете признаниями разрушать эту стену. Любимая, я хочу твоей
любви больше, чем тебя... твоего сладкого тела.
Она немного помолчала.
- Теодор, я должна рассказать тебе кое-что о себе и о муже. Нечто
весьма личное.
- Не надо.
- Я должна это сделать. Должна. Только, пожалуйста, прикасайся ко
мне, пока я буду говорить. Не говори ничего, только прикасайся...
близко... интимно, словно к нагой, а я буду раздеваться... словами. Прошу
тебя.
Лазарус положил свободную руку на бедро Морин. Она подняла юбку,
раздвинула ноги и, прижав к себе его руку, прикрыла юбкой, а потом
заговорила ровным спокойным голосом:
- Теодор, возлюбленный, я люблю Брайана, и Брайан любит меня, и он
знает все обо мне. Я могла бы сохранить наш секрет навеки, чтобы не ранить
его, и знаю, что он способен сделать то же самое ради меня. Я должна
рассказать тебе о нашем разговоре. Это было перед тем, как он уехал в
Платтсбург... Теодор, мне придется воспользоваться "постельными" словами,
поскольку обычные не обладают необходимой силой.
В эту последнюю ночь мы были в постели и наша близость только что
закончилась: я еще обвивала его, как локон - завивочные щипцы, а он был
глубоко внутри моего тела. "Разведи ножки", - сказал он (так он зовет меня
в постели), - я не стал продавать "рео", чтобы не связывать тебя. Если
хочешь ездить, купи форд - на нем легче учиться". Я сказала ему, что не
хочу ездить и подожду, пока он вернется домой. Он ответил: "Все правильно,
"горячий передок"..." Это тоже мое ласковое прозвище, и Брайан очень любит
его. "Все правильно, но все-таки купи, если захочешь. Возможно, тебе
понадобится машина, пока меня не будет. Впрочем, машина - дело
второстепенное. С тобой остается отец, и это очень хорошо. Но не позволяй
ему командовать собой. Он будет стараться сесть тебе на шею - он не может
иначе, это в его природе. Но ведь у тебя такая сильная воля. Сопротивляйся
- и он станет уважать тебя за это. А теперь главное, "милые грудки"..." И
это прозвище я тоже люблю. Теодор, хотя они уже вовсе не милые - и не
перебивай меня! Так вот: "..."милые грудки", скорее всего ты не беременна;
обычно ты так быстро не залетаешь. Если нет, продолжим, когда я вернусь из
Платтсбурга..." Так мы с ним и сделали, Теодор, и я попалась, как уже
говорила.
"Оба мы знаем, - продолжал Брайан, - что меня отправят на войну,
иначе я не ехал бы в Платтсбург. Конечно, мне придется пробыть там долго -
за ночь миллион человек поставить под ружье немыслимо. А когда я уеду,
тебе будет одиноко, а оба мы знаем, какая ты горячая. Конечно, я не хочу,
чтобы ты снова перепрыгнула чере
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
|
|
|
