|
| Милости просим на наш литературный портал |
Настой забвения
лее приемлемой форме: они
имели право увидеться в церкви. Ну хорошо, что плохого в том, что молодая
матрона в 1917 году обрадована и польщена, обнаружив, что мужчина хочет
разделить с ней постель? Если ногти его чисты, а дыхание сладко, если он
вежлив и почтителен - почему бы нет? Женщина, родившая восемь детей, это
вам не нервная девица; она привыкла спать с мужчиной, ощущать его объятия,
чувствовать его в своем теле... Лазарус немедленно поставил бы на кон все
свое состояние до последнего цента: это занятие Морин нравилось.
Во всех предшествующих жизнях у Лазаруса ни разу не возникло причины
усомниться в том, что Морин Смит верна мужу в соответствии с самыми
ветхозаветными нравами Библейского пояса. У него и сейчас не было
оснований думать, что она флиртовала с ним. В ее поведении ничего не
говорило об этом; вряд ли подобное было возможно. И тем не менее он был
твердо уверен, что ее тоже тянуло к нему, как и его к ней; что она точно
знала, чем все может кончиться. Он подозревал, что она вполне отдавала
себе отчет в том, что их может остановить только свидетель.
Но когда рядом отец и восемь детей, а в памяти все моральные
представления того времени, четко определяющие "пристойное" и
"непристойное"... Вряд ли пояс Ллиты мог действовать более эффективно.
Так, давай-ка вытащим все на середину комнаты, и пусть кошка
хорошенько обнюхает. Грех? Сие понятие, как и понятие "любовь", сложно
определить. Оно отдает двумя горькими, но весьма различными ароматами.
Первое: нарушение племенного табу. Страсть, которой он воспылал,
безусловно, была греховной - и племя, в котором он был рожден, считало ее
инцестом в первой степени.
Но для Морин это не инцест.
А для него самого? В конце концов он решил, что инцест является
религиозной концепцией, а не научной; последние двадцать лет вымыли из
памяти последние следы, оставленные этим племенным табу. То, что еще
оставалось, можно было уподобить привкусу чеснока в хорошем салате. Морин
делалась только еще более соблазнительно запретной (если такое возможно!),
но его это не пугало. Он не мог видеть в Морин свою мать, это не отвечало
его воспоминаниям о ней ни в молодые, ни в зрелые годы. Второе понятие
греха определить было легче - оно не было затемнено туманными концепциями
и религиозными табу - поступки, противоречащие интересам других людей,
греховны.
Предположим, он останется здесь и каким-нибудь образом сумеет
залучить в постель Морин при полном ее согласии. Будет ли она сожалеть об
этом потом? Ведь это же адюльтер. Здесь к такому явлению относились
серьезно.
Но Морин была говардианкой, одной из самых первых, - а основой брака
между говардианцам
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
|
|
|
