|
| Милости просим на наш литературный портал |
Настой забвения
Потомки прежних рабов обитают в зоне между приличной частью города и той
областью, где доминируют и обитают изгнанники общества, практикующие
занятия, подобные азартной игре и проституции. По ночам зоны смешиваются -
только по молчаливому согласию босса. В дневное время замечать нечего.
Босс поддерживает жесткую дисциплину и обеспечивает ее простыми мерами. Я
слышал, что у него лишь три незыблемых правила: улицы должны быть хорошо
вымощены, школы трогать нельзя, не следует убивать людей южнее
определенной улицы.
В 1916 году все это прекрасно срабатывало - но так оставалось
недолго.
Я должен остановиться, потому что договорился с фотостудией
Канзас-Сити и хочу попользоваться ее лабораторией частным порядком. А
потом я вернусь к своему делу, дабы вполне законным путем разлучать людей
с их долларами.
Клянусь в вечной любви, жду встречи. Л.
P.S. Видели бы вы меня в шляпе-дерби!
DA CAPO: III. МОРИН
Мистер Теодор Бронсон, он же Вудро Уилсон Смит, а также Лазарус Лонг,
покинул свои апартаменты на бульваре Армор и направил машину, маленький
фордик-ландо, на угол 31-й улицы. Машина осталась под навесом позади
ломбарда - ему как-то в голову не приходило оставить автомобиль на ночь на
улице. Не то чтобы Лазаруса смущала стоимость машины: он приобрел ее в
результате ошибки некоего оптимиста из Денвера, решившего, что двух тузов
и пары подобранных по масти карт, конечно, хватит против пары валетов.
Мистер "Дженкинс", по его мнению, блефовал. Так и было: у мистера
"Дженкинса" в рукаве находился еще один валет.
Зима была доходной, и весной Лазарус ожидал еще большего процветания.
Его догадки относительно потребностей военного рынка в определенных
товарах обычно оправдывались, а вложения были настолько велики, что редкие
ошибки не могли повредить ему, поскольку все остальные предположения
оказывались правильными. Он и не мог ошибиться, так как предвидел начало
подводной войны, понимая, что она вовлечет его страну в европейскую
схватку. Наблюдая за рынком, он оставлял себе время для прочих занятий:
иногда играл на бирже, иногда в карты. Биржа приносила ему скорее
удовольствие, карты же - деньги. Всю зиму он играл и там, и тут: его
простецкая приветливая физиономия, украшенная самым дурацким выражением,
заставляла всех принимать его за природного недотепу. Подобное впечатление
он старательно подчеркивал, стараясь одеваться, как деревенский подросток,
заявившийся в город.
Прочие завсегдатаи игорного дома Лазаруса не беспокоили, не тревожили
его карточные "механики" и "ясновидцы": он не нервничал и принимал те
ставки, которые ему предлагали, а потом вдруг "пугался" и выходил
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
|
|
|
