|
| Милости просим на наш литературный портал |
Привидений не бывает
ой круг, вырвался улепетывающий Жабодыщенко, а за ним с явным отставанием — ватага туземцев.
— Ну шо вы до мене причепылысь! — надрывался Микола.
Дикари подвизгивали:
— Мемека джагобумба! Смакота мунуп! Укаюка чоп чоп смока!
Тут Жабодыщенко споткнулся о корень дерева и грохнулся на землю. При этом он выпустил кусок мяса из рук, дикари завопили еще громче, подхватили его и метнулись назад, в заросли.
Жабодыщенко, едва не плача, проговорил:
— Ой, моя свыня… Чи хто повирыть, що сперва якась мерзота такого зайця сперла, а зараз ось свыню якись нещасни папуасы слямзилы?
— Мунапа каюка! Смока о!… — донеслось из леса. Судя по крикам, свинья действительно пришлась похитителям по вкусу.
Салонюк вздохнул с невыразимым облегчением:
— Кажись, все.
Сидорчук с интересом спросил у него:
— Товарищу командир, а чого вы не стрелялы, у вас така гарна позиция була?
Салонюк растерянно ответил:
— Та зрозумиешь тут, хто це таки. Я спочатку думав, шо це диты якись оголодали, мабуть з пионерського табору, чи в индейцив грают. Хиба можно в дитыну стриляты?
Сидорчук почесал в затылке:
— Це иноземни диты, бо у нас на Сели так не говорять и себе не поводять.
Перукарников собирал разбросанные вещи и бормотал под нос:
— Да теперь и ежу понятно, что это не дети, а племя каких то недомерков, к тому же людоедов.
Жабодыщенко, все еще лежа на земле, продолжал стонать:
— Позор на мою голову, таке нижне та смачне мьясо загубыв. Шо ж мы тепер исты будемо?
— Не стогни, Микола, ще знайдеться для теби мьясо, — подбодрил его Сидорчук, помогая встать на ноги и отряхнуться.
— Та де ж ще таку гарну свынку взяти? — не унимался Жабодыщенко. — Таку красыву, та таку… ну таку, як ото сон в литню нич.
Салонюк счел необходимым вмешаться и прекратить это безобразие.
— Дывись на Маметова, — укорил он, — вин, наприклад, зовсим не йив и не хныче.
Маметов охотно разъяснил свою жизненную позицию:
— Моя не можно такое есть, моя другое любить.
Жабодыщенко это утешить не могло, и пример Маметова совсем не освещал ему путь в радостное будущее, наполненное откормленными свиньями:
— Та вин же чучмек, ему все одно, що папуаси свыню вкралы.
Салонюк понял, что теперь ему предстоит до скончания века слушать сагу о похищенной злобными туземцами свинье и об умирающем от голода Жабодыщенко. Нервы его не выдержали подобного испытания, и он полез в свой мешок. Добыв оттуда порцию своего жаркого, Тарас протянул его несчастному Жабодыщенко:
— Ось тоби мое мьясо, тримай, тильки не плач, бо тошно на тебе дывыться.
— Дякую, товарищу командир, — расцвел Микола. — Оце справжний поступок командыра и коммуниста.
— Ой! — замахал на него руками Салонюк. — Ой, тильки цего з мене годи. Треба швыдше збиратысь, поки бисовы папуас
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
|
|
|
