|
| Милости просим на наш литературный портал |
Привидений не бывает
укам, после чего счастливчики, которым привалила еда, пытались скрыться. На маленьком пространстве такому количеству людей было явно тесно. Они бегали взад и вперед, визжали, орали, верещали. Шум стоял неимоверный.
Началась свалка, в центре которой оказались Перукарников и Маметов. Они с трудом отдавали себе отчет, что является конечной целью этой потасовки — мясо или их собственные аппетитные персоны.
Перукарников колошматил незваных гостей и приговаривал'
— Ща, я тебе врежу, как надо, индейцы, понимаешь!
Маметов лягался и пронзительно верещал:
— Ой, моя щекотно! Ой, моя щекотно!
Жабодыщенко, рыча, как раненый медведь, рванул от кучки галдящих дикарей куда то в лесную чащу, выкрикивая лозунг
— Не виддам ридной свыни поганым папуасам!
Сидорчук, не растерявшись, выдернул из гранаты чеку и, выругавшись, швырнул ее в копошащиеся кусты, где скрылись те двое, что похитили мясо у Салонюка.
— А хай тоби грець! Ложись!
Дикий грохот взрыва потряс пространство, явно не привыкшее к такому шуму. Как только эхо его прокатилось по окрестностям, на мгновение воцарилась мертвая тишина, но ее скоро разорвали вопли контуженных, оглушенных и напуганных дикарей. Уцелевшие набросились на самую привычную и доступную пищу — своих неудачливых товарищей.
Пятеро туземцев пробежали мимо Салонюка, торопясь на неожиданное пиршество.
— Угунда каюка! Амба снуп снуп! — выкрикивали они на ходу.
Нельзя утверждать, что грохот взрыва не произвел на дикарей совершенно никакого впечатления, но чувство голода приглушало страх до тех пор, пока дикарь не хватал добычу и не покидал опасной поляны. А еще их подстегивала злоба на партизан, которые увели их законную свинью из сооруженной ими лично ловушки.
Салонюк, держась за уши, крикнул Сидорчуку.
— Кидай ще, зараз воны вси туда втикуть!
Сидорчук, довольный удавшейся местью, швырнул в том же направлении вторую гранату, кровожадно выкрикивая при этом:
— Мьясо! Свиже мьясо для людоедив! Налетай скорише, бо всим не хватыть!
Дикари ответили воплями:
— Чванугунда! Саматака шмунипа юк юк!
Однако разбегались, сверкая пятками, и на поляне их с каждой секундой оставалось все меньше и меньше. Что явно свидетельствовало о полном превосходстве боевого духа и военного мастерства доблестных партизан над превосходящими силами противника.
Только последний «папуас» все еще цеплялся за ногу Маметова, пытаясь ее укусить, понимая, что это его последний шанс прихватить с собой лакомый кусочек. Перукарников обрушился на него, как карающий меч правосудия, и принялся пинать сапогом в задний фасад.
— Я тебе покажу, образина, как партизан жрать!
Маметов тоже перешел в наступление, орудуя направо и налево прикладом жабодыщенской винтовки и тараторя:
— Не можна моя забижать, не можна моя забижать!
На поляну, нарезая втор
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
|
|
|
