|
| Милости просим на наш литературный портал |
Поломка на линии
и пелеринки очаровательные дамы, славные своими пышными бюстами. И эти самые пышные бюсты они и пытались сейчас скрыть под цветастыми тканями.
В пиршественном зале уничтожали следы давешнего празднества и в организованном порядке выносили особо расслабившихся и глубоко отдыхающих в подземелья.
Орал не своим голосом безумный лесоруб Кукс, требуя одновременно свободы, защиты, пощады и тот самый самодельный топорик.
— Что происходит? — тревожно спросил Дитрих у пробегающего мимо человека. — Вас ист дас?
На драконорыцаря — то есть существо, которому буквально поклонялись минуту назад, — сейчас просто никто не обратил внимания.
— Ничего не понимаю, — пожал плечами Вальтер. — Такое впечатление, что у них наступил конец света и им глубоко плевать, что будет дальше. Просто собираются достойно провести это мероприятие, а затем со спокойной совестью отдать концы.
— Похоже, — хмыкнул Клаус. — Да что это за паника в замке? Что, опять красные варвары одолевают?
— Вы глубоко заблуждаетесь, — вмешался в их беседу вездесущий и всезнающий Хруммса. — К атаке варваров никто и никогда не стал бы готовиться столь тщательно. Ибо в схватке с варварами остается последняя надежда победить и выжить. А здесь это исключено…
— Да что же это за напасть такая? — не выдержал Дитрих.
— Бесполезно, герр майор, — успокоил его Хруммса. — Словами не опишешь. Это надо видеть своими глазами, и вы это увидите. Гарантирую.
Промаршировал извилистым замковым коридором почетный отряд гвардейцев в парадных доспехах. Маршировал он как на казнь, причем казнь собственную. С соответствующим выражением лиц, заторможенными движениями и отрешенным взглядом. Командовал ими доблестный Сереион, похожий в эту минуту на несчастную селедку, которую сперва запугали до полусмерти, а после так и засолили.
— Сереион! — окликнул его Морунген.
— А, да что там! — махнул рукой славный гвардеец. И скрылся за поворотом.
— Не понял, — признался майор.
— Он и сам ничего не понимает, — успокоил его Хруммса. — Будьте снисходительны к человеку, который не знает, сколько минут ему отмерено Душарой в этой юдоли слез и скорбей.
— Что то я не заметил ни слез, ни скорбей, ни юдоли, — сказал Дитрих.
— Это вчерашние наблюденя. А сегодня все иначе.
— Видимо, это такой всенародный день всеобщего траура, — предположил Вальтер, — после этого самого танцевального вечера.
— Вот вот, общенациональный, — подтвердил маленький полиглот. — Давайте спустимся во двор. Не то пропустим самое важное.
Во дворе собрался весь цвет Упперталя. И не цвет тоже. Просто в дальнейшем мы о нем не станем упоминать. Ограничимся перечислением только самых известных и знакомых лиц.
Перед гостеприимно распахнутыми воротами, вытянувшись во фрунт, слегка побелев и посинев от нечеловеческого напряжения, стояли король Оттобальт, первый министр Марона, Сереион, чел
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
