|
| Милости просим на наш литературный портал |
Поломка на линии
та переворота прошло всего каких то двадцать с лишним лет. Коммунисты могли просто не обнаружить эту маленькую монархию в каких нибудь закоулках и медвежьих углах. Мы же видели их просторы: здесь не то что монархию, здесь конец света прошляпить можно. Логично?
— Логично, — не смог не согласиться Дитрих. — Но нам от этого не легче. Раньше мы хотя бы могли договориться с большевиками, а сейчас с кем договариваться: с теми, кто в замке сидит, или с теми, кто его осаждает?
— Спохватились, — пробурчал Вальтер. — Тех уже и след простыл.
— А осажденным, полагаешь, мы очень нужны? Политика расовой чистоты не приемлет компромиссов здесь либо ты с нами, либо против нас.
— Герр майор, — твердо сказал Треттау, — полагаю, у нас нет выбора. Союзники не выстраиваются к нам в очередь, а без помощи местного населения мы никогда не найдем эти неуловимые Белохатки. И мне даже страшно подумать, что ждет нас в фатерлянде, если мы не выберемся отсюда в ближайшее время и не вернем экспериментальную машину. Мы остро нуждаемся в поддержке.
— Вот вот, — заметил Дитрих сварливо, — поддержка поддержкой, а ответственность за секретную машину лежит на мне. Вас расстреляют за компанию, а меня как основного виновника. Улавливаете разницу? Чтобы никакой самодеятельности и либеральщины, ясно?! Если ясно, тогда, Клаус, направляемся к воротам, и не спеша. Здесь, как загадочно говорят русские, либо грудь в крестах, либо голова в кустах.
С душераздирающим скрипом и лязгом был спущен подъемный мост, затем тяжеленные, обитые бронзой замковые ворота радушно распахнулись, и перед ними образовалась довольно большая и нарядная толпа встречающих. Каждый человек здесь был по своему примечателен, но особенно выделялся среди всех могучий и широкоплечий здоровяк, вполне способный помериться силенками с Генрихом. Был он рыжебород, с пышной гривой волос, в надраенных, сверкающих на солнце доспехах, препоясан мечом и увенчан золотой зубчатой короной.
Дитрих фон Морунген проморгался от неожиданности, но лицом в грязь не ударил. Бодро спрыгнув с танка, он рявкнул:
— Хайль Гитлер!
Оттобальт Уппертальский не очень понял, что происходит с драконом и какое отношение имеет к его собственному ящеру этот молодцеватый и странно одетый рыцарь. К тому же рыцарь говорил на незнакомом языке, и как прикажете с ним объясняться? Король окончательно зашел в тупик, а оттого расстроился.
Чтобы прослыть вежливым человеком и не огорчить дракона до такой степени, чтобы мерзкая тварь стала громить и крушить тут все подряд, он на всякий случай и слегка поклонился, и вытянул руку в дурацком приветственном жесте, копируя прибывшего.
— Милости просим в наш замок! Заждались.
Уловив странную речь жителя замка, Морунген проницательно подумал, что тот, верно, не понимает по немецки. И охотно перешел на русский язык:
— Ты естъ партизана?!
— Ну ничегошеньки не понимаю, — расстроенно
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
|
|
|
